«У военных лётчиков работа такая…»

15 февраля в нашей стране День памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества. Эта памятная дата наполнена глубоким смыслом и связана с трагическими страницами истории.15 февраля 1989 года завершился вывод советских войск из Афганистана, что ознаменовало для Советского Союза окончание Афганской войны, которая продлилась без малого десять лет и унесла жизни более 15 тысяч советских граждан.

В этот день мы склоняем головы перед погибшими в Афганской войне и в других вооруженных конфликтах за пределами Отечества и выражаем глубокое признание тем, кто вернулся живым, пройдя через горнило страшных испытаний, кто до конца остался верен своей стране, показал бесстрашие, стойкость и высокую воинскую доблесть.
Сегодня мы публикуем отрывки из воспоминаний бывших военных вертолетчиков, служивших уже после афганских событий в 344-м Центре боевого применения и переучивания летного состава армейской авиации. Они взяты из сборника воспоминаний ветеранов – участников боевых действий в Афганистане «Последняя война СССР» (редактор и составитель В.В. Вакуленко), вышедшего в Торжке в 2010 году.Александр Юрьевич Черняев: «Командир вертолета, командир звена Ми-24, 262 ОВЭ (в/ч 19888) Баграм, армейская авиация.
В Афганистане с 16.06.1984 – 24.09.1985гг. Общий налет в Афганистане – 870 часов 20 минут. Боевых вылетов – 664.
Участвовал в операциях, проводимых в районах Панджшерского ущелья, н.п. Кабул, Газни, Гардез, Джелалабад, Суруби, Кундуз, Мазари-Шариф и перевала Саланг.
…Летчики нашей группы быстро вошли в строй: выполняли облет района боевых действий, контрольный полет на пилотаж с имитацией критических режимов и через пять дней, наслушавшись опытных воздушных бойцов, приступили к интенсивной боевой работе.
Операция в районе Панджшера уже шла полным ходом – гвалт в эфире стоял неимоверный, и никому не было дела до того, кто был молодой, а кто «старый» – с опытом. Постепенно, от простого к сложному, втянулись в ритм, подъем в 3:30, отбой в 22:30, и так каждый день с перерывом на сутки через 2–3 недели боевой работы (поспать, постираться, письмо написать)…
Через пару недель по отношению к видам и характерам полетов стало ясно, кто есть кто. Кто трусливый, а кто рвется в бой. Это неизбежно, ибо грань между жизнью и смертью, когда она ребром, быстро ставит точки над «и».
Конечно, подавляющее большинство личного состава достойно выполняло все возложенные на него боевые задачи. У нас в эскадрилье сложился хороший коллектив. Экипажи наших «восьмерок» всегда хотели, чтобы их прикрывали свои «двадцатьчетверки»…
Было много печальных событий, которые можно сейчас вспомнить, но, пожалуй, самым памятным днем для меня было 14 октября 1984 года. Мы возвращались пешком из столовой на стоянку вертолетов. Вдруг кто-то вскрикнул: «Смотрите!» – со стороны Кабула на удалении 5–7 км и высоте около 2-х км, в нашу сторону летел вертолет Ми-6 в сопровождении пары Ми-8. В районе его правой мотогондолы была яркая точка, которая быстро разрасталась в размерах, затем появился черный дым. Мы встали как вкопанные. Шлейф дыма становился все мощнее, и вот вертолет постепенно перешел в отвесное пикирование. Гигантский факел быстро приближался к земле, и лишь на высоте метров 300 появился один купол парашюта, а намного ниже – другой, но он не успел наполниться… Мурашки пошли по коже. Мы бежали в жаркий полдень на стоянку к своим боевым машинам что есть сил. «Восьмерки» снизились по спирали, и один вертолет сходу пошел на посадку в «зеленку» подбирать живых и погибших. Когда добрались до стоянки, «восьмерка» уже шла на предельно малой высоте на площадку госпиталя, который располагался на северо-восточной окраине аэродрома.
В это время дежурная пара Ми-24 была на взлете, но было уже поздно…
Я не раз видел вулкан взрыва от упавшего на землю вертолета и его догорающие обломки на земле, но этот случай врезался в память больше всего…
Не жалел, не жалею и не буду жалеть о тех событиях, к которым был причастен в той стране.
Считал, считаю и буду считать – всякое государство, куда посчитает необходимым войска послать в национальных интересах, туда и необходимо нам, служивым, во славу Родины и двигаться. Всякое рассусоливание на тему – правильно, неправильно – удел примитивного обывателя, но и он должен четко это знать, даже если ничего не понимает – как данность! А вообще, настоящий профессионал военного дела рождается только на войне. Это его ремесло, иногда, что очень жаль, достигается дорогой ценой…»Владимир Александрович Фролкин: «Участник войны в Афганистане в составе 280-го отдельного вертолетного полка с 1 октября 1987 года по 5 августа 1988 года. Выполнил 256 вылетов с общим налетом 250 часов по обеспечению боевых операций частей и подразделений сухопутных войск, дислоцирующихся в районах Кандагара и Лашкаргаха.
… Летал довольно много, однако, для начальника политотдела полка полеты были необходимым, но не самым главным делом. Люди – вот главное, чем я должен был заниматься. Нужно было беречь их жизни. Через партполитработу, через воинскую дисциплину, через убеждение и принуждение. Думаю, что сберег их немало, поэтому не стыжусь своей не всеми почитаемой должности политработника.
Война есть война… Стрелял из бортового оружия, при этом выполнял пуски различных ракет. Летал в паре боевых вертолетов, оборудованных для ночной боевой работы. Ведь жизнь в Афгане в условиях войны в основном кипела ночью с обеих противоборствующих сторон, вот мы и подстерегали зазевавшихся «духов», которые не успевали заметить в ночном небе вертолет и выключить фары автомобиля или потушить костер. Ракеты С-24 с радиовзрывателем, срабатывающим на высоте 15 м, творили страшное дело…
Было немало боевых вылетов на прикрытие аэродрома, обеспечение взлета и посадки транспортных самолетов; это довольно нудная и неинтересная работа, но она требовала большого внимания и сосредоточенности.
Больше всего я стремился летать на обеспечение действий групп спецназа ГРУ ГШ. Дважды возвращался из боевого вылета на изрядно посеченном осколками и пулями вертолете, получал большой нагоняй от командующего авиацией, но такие вылеты приносили реальные результаты…
Не обходилось в полку и без потерь. Зимой 1988 года мы потеряли два экипажа вертолетов, а позднее самолет Миг-23 из приданной нам истребительно-бомбардировочной эскадрильи. Боевые потери переносили все – и воины, и гражданские люди – очень тяжело. Был рядом еще несколько часов или минут назад человек и вот уже по всему гарнизону трагические вести: «Сбит вертолет, погибли Саша Беляев и Миша Хабибулин»…
Не могу обойти вниманием один характерный эпизод, связанный с простым солдатом и потерей второго вертолета. Экипаж майора Вахрушева вертолета Ми-8МТ должен был ночью вывезти с поля боя раненых и погибших мотострелков 70-й МСБр. Вертолет почти сразу после взлета был сбит, погибли экипаж и перевозимые на борту, кроме одного легко раненого сверхсрочника. Он чудом остался жив и был доставлен в госпиталь. Утром командир полка полетел на место катастрофы, а мне поставил задачу – съездить в госпиталь и узнать у солдата что-либо про эту ситуацию.
Солдата-сверхсрочника звали Саша, он был в состоянии разговаривать, ни на что не жаловался, кроме как на то, что от удара вертолета о землю у него болит нижняя часть туловища и его облило керосином, а потому обмундирование пришло в негодность. Он рассказал о том, что помнил из этого полета, посетовал, что первый раз в жизни летел вертолетом, и ему это было очень интересно, но весь полет составил всего 2–3 минуты…
Через 3–4 дня мне вновь пришлось поехать в госпиталь, чтобы отвезти Саше кое-что из продуктов и поддержать морально. Однако в госпитале его не оказалось, он просто сбежал оттуда и уехал на «броне» в горы – в район боевых действий, сославшись на то, что в его роте много молодых бойцов, которые впервые участвуют в боях, а он, мол, опытный. Оставлю этот эпизод без комментариев…
У военных летчиков работа такая: узнал про гибель товарища, не успел с ним проститься, а уже и сам в бой полетел. Не было случаев, чтобы кто-то отказался, наоборот, появлялось еще большее стремление – полететь и отомстить. При явном стремлении летчика в этот день отомстить – его в воздух не пускали. Пусть остынет…
… Зная о войне не только понаслышке, хочу сказать, что глубоко ненавижу войну и, как большинство нормальных людей, мечтаю о том, чтобы никогда больше наша страна не воевала».Валерий Григорьевич Михайловский: «В Афганистане проходил службу в 50-м ОСАП (г. Кабул) с 19 сентября 1985 года по 28 декабря 1986 года в должности заместителя командира 2-й ВЭ по политчасти.
Налетал в Афганистане 267 часов, выполнив при этом 360 боевых вылетов на вертолете Ми-24. Участвовал во всех боевых операциях, проводимых 50-м ОСАП в провинциях Газни и Гардез, Нангорхор, Джелалабад, Бамиан, Баграм и в районе перевала Саланг…
Самое печальное то, что из состава эскадрильи мы потеряли 10 летчиков и бортмехаников. Погибли экипажи капитана Синько Сергея, капитана Паксюаткина Александра, капитана Полетаева Евгения. Это произошло в ходе проведения боевой операции, сопровождения колонны сухопутных войск и облета авиатехники в результате боевого поражения вертолетов…
Курьезный случай произошел в экипаже капитана Егорова в 1986 году. Приняв помпаж двигателя за попадание ракеты, капитан Егоров дал команду на покидание вертолета. Он сам покинул его с парашютом после того, как летчик-оператор отстрелил люк своей кабины и приподнялся со своего сидения, изготавливаясь для прыжка (бортовые техники вертолетов Ми-24 нашего полка со второй половины 1986 года и до полного вывода ОКСВ из Афганистана на боевые вылеты уже не летали). Но при этом летчик-оператор забыл отстегнуть привязанные ремни к своему сидению. Как он не пытался выпрыгнуть из своей кабины, ничего у него не получалось. Когда он выбился из сил, то сел-упал на сиденье и, взяв в руки управление вертолетом, вдруг определил, что машина управляема. После этого оператор выполнил благополучную посадку, а рядом приземлился на парашюте капитан Егоров. При посадке был поврежден хвостовой винт. После его замены вертолет перегнали на аэродром. Летчик-оператор (ф.и.о., к сожалению, не помню) был награжден орденом Красного Знамени за спасение боевой техники…
Отношение к войне в Афганистане двоякое. 1. Мы люди военные и готовимся для войны. 2. Это была не наша война, и горько осознавать, что боевые друзья погибли не за наш народ и страну, что скоро о них вообще забудут – и страна, и народ (в т.ч. и народ Афганистана)».