У каждой школы особый запах…

За окнами осень, и обычно в первые сентябрьские дни мысли уносятся в далекое время под названием «Школьные годы».

«В первый погожий сентябрьский денек робко входила под школьные своды»… А дальше – класс за классом, как по ступенькам лестницы… И вот, уже выпускной, с тех пор прошло 55 лет. Прошло… Но в начале сентября каждого года сердце бьется по-особенному, и встают явью перед глазами годы учебы в школе. Мы не имели такого, что есть в помощь теперешним школьникам, но мы были счастливы этим временем. Хочется поделиться воспоминаниями с читателями о своем школьном пути – пути девочки из маленькой деревни Рюмино Торжокского района.
А начиналось все так: в школу я пошла в 1963 году, училась в Голобовской начальной школе, которая располагалась в двух домах деревни Голобово. Это приблизительно 3 километра от деревни Рюмино. В одном из домов учились первый и третий классы, в другом – второй и четвертый. Первым моим учителем был Петр Иванович Журавлёв, что было довольно редко, чтобы начальные классы вел педагог-мужчина. На два класса был один учитель, пол-урока он занимался с одним классом, потом давал ему задание и переходил к обучению другого класса, оба класса были в одном помещении: справа два ряда парт первого класса, слева – два ряда третьего класса. Также было и в другом школьном доме. В начальной школе я узнала, что последние парты называются «камчатка», обычно там сидели мальчики и частенько озорничали.
Другие два класса вела жена Петра Ивановича – Зоя Петровна Львова. Мой первый учитель был очень добрым и заботливым. Если случалось, что он уезжал, то его заменяла Зоя Петровна, мы ее побаивались, она была строгой, а может нам это только казалось. Одевалась она красиво и модно, мы любили рассматривать ее наряды, а потом дома делились своими впечатлениями об этом. Иногда к нам в школу приезжали учителя из Яконова в пальто с меховыми воротниками, на которых были даже лапки с коготками, нам разрешалось потрогать эти лапки. Для нас это было удивительно и необычно. У моей мамы таких нарядов не было. К приезду учителей из другой школы нас подготавливали, теперь-то понимаю, что это были открытые уроки…
Я была очень маленького роста, портфель был тяжелый, поэтому мать просила мальчишек Мишу Данилова и Сашу Демидова мне помогать, но чаще бывало, что они от меня убегали, оставив наедине с большим портфелем. В нем, кроме книг, были большая стеклянная бутылка молока, закрытая газетной пробкой, и косяк хлеба. Зимой поверх пальто повязывали полушалок, завязанный узлом на спине, так я и шла до школы. Уходили рано, часов в 7 утра (уроки начинались в девять), шли по лесу по темноте, по сугробам. Это зимой, а весной и осенью «месили» глину и «мерили» лужи. Вот таким был путь до школы. Порою везло: кто-то подвезет на лошади, что случалось крайне редко.
Придя в Голобово, заходили к техничке бабе Шуре и вместе с ней шли в школу, там уже были натоплены печки, стоял бачок с краником, в нем была кипяченая вода. Бабу Шуру мы очень любили, она для нас делала много доброго и шалости наши скрывала. В школе всегда помогала раздеться утром и одеться после уроков, случалось, что пришивала нам оторванные пуговицы и вешалки, всегда подбадривала нас и жалела. А мы помогали ей наливать чернила в чернильницы (в 1-м классе сначала писали простым карандашом, потом химическим и уже позже ручкой с пером, которую обмакивали в чернильницу, а сколько клякс ставили!), приносили дрова, ходили за водой, хотя баба Шура всегда отказывалась от помощи, но нам очень хотелось помочь ей.
В памяти остались воспоминания, когда при окончании первого класса Петр Иванович ставил нам в тетради оценки красными чернилами и рисовал разные рисунки, нам это нравилось…Училась я, наверное, не очень хорошо, потому что некоторым ученикам дарили подарки, а мне всегда давали кусочек земляничного мыла, наверное, для настроения.
Я была нелюдимая и застенчивая, боялась посторонних людей, практически ни с кем не общалась тесно, только наблюдала. Позже стала общаться с Таней Даниловой, ее мама Шура работала в Куклине в магазине и всегда нам покупала одинаковые штапельные платочки с каймой. Потом стала общаться близко с Надей Смолкиной, она мне сказала, что мы с ней сестры (у нас общий отец) и нам надо дружить. Я стала заходить за ней по пути в школу, жили они на краю деревни со стороны деревни Куклино, мы слушали у нее «Пионерскую зорьку» по радио и потом уже шли в школу. Иногда заходили за Таней Беляковой, она моя троюродная сестра, но это было редко, так как ее не отпускали, пока не позавтракает, приходилось ее долго ждать. А мы уходили из дома, не покушав. Нас никто не провожал, мать на телятнике с 5 часов утра, отец нас поднимал в 6 часов, пытался заставить хотя бы молока попить, но мы уходили без еды: со сна есть не хотелось. Отец был очень мягким человеком и не настаивал. Портфели мы собирали сами… Тогда, в далеком детстве, я завидовала одноклассникам, живущим недалеко от школы, им можно было подольше поспать и на перемене сбегать домой.
В октябре в первом классе нас приняли в октябрята, мы выучили песню «Мы веселые ребята…», пели ее. А в пионеры меня приняли только на второй раз, в первый раз я забыла галстук, и Зоя Петровна сказала, что пионеры не должны так поступать, я поплакала и на следующий день пошла к ней уже одна, и она меня приняла перед другими классами в пионеры, еще раз напомнив о том, что пионер не должен ничего забывать.
Петр Иванович и Зоя Петровна воспитывали и своих детей, их любви хватало и на родных детей, и на нас, они часто навещали учеников дома, интересовались, как мы живем. Это были настоящие учителя, порядочные и уважаемые односельчанами, такими они оставались до конца своих дней. Зоя Петровна, выйдя на пенсию, дружила с моей бабушкой Верой Петровной Григорьевой. Я нередко слышала их интересные разговоры о семьях, детях, просто о жизни и колхозных делах.
Часто вспоминаю своих одноклассников по начальной школе. Это Таня Белякова, Таня Дормидонтова, Надя Смолкина, Вера Веселова, Таня Данилова, Боря Виноградов, Толя Формихин, Галя Маслова, Коля Дерников.
Я любила школу и летом скучала по ней. В августе мать возила нас в Торжок покупать школьные принадлежности. Мы очень радовались, если ехали с ночевкой, в Борисцеве у нас жил дядя, брат отца Василий Федорович Григорьев, он работал на грузовике и иногда нас подвозил в кузове до Голобова.
В школе мне всегда было хорошо. Школа – это счастливое время, понимаем мы это только сейчас на склоне лет. У каждой школы есть свой особый запах! Навсегда в памяти останется школьная дорога, шли по ней долго, баловались, валялись в снегу, бегали по насту, а иногда и дрались… А после школы я бежала в телятник помогать матери, потом делала уроки.
Часто вспоминаю кленовую рощу в Голобове, весной она оглашалась грачиными криками, а осенью стояла с разноцветьем листьев, их было много и на деревьях, и под ногами. Был там барский пруд с тритонами, разлитые «прилуки» около Куклина и засеянное горохом поле по пути в школу, с каким удовольствием мы ели этот горох! Обучаясь в начальной школе, мы сажали деревья вокруг пруда и березы в сторону Большого Вишенья, там есть и моя березка.
После окончания 4-го класса почти все мы перевелись в Яконовскую школу, Таня Данилова – в Никольскую, а уже позже мы вместе с ней учились в одном институте, а с Борей Виноградовым учились в одном техникуме.
55 лет пролетело с тех давних пор, как один миг! Жаль, что время невозможно остановить, не задержать и не вернуть. Всем читателям газеты желаю ценить в жизни каждое мгновение, вспоминайте чаще свою родную школу. «Жизнь – это самый серьезный урок, радость пройдем, одолеем невзгоды», – с возрастом это понимаешь хорошо, когда уже много познано, пройдено, приобретена мудрость, остается этим жить и радоваться, и, конечно, с благодарностью вспоминать школу и учителей, которые дали путевку в жизнь.
От всей души поздравляю всех с началом нового учебного года, желаю крепкого здоровья, взаимопонимания, много радости в жизни. Жизнь – это особый предмет и его надо стараться сдать на «отлично». Особые поздравления коллективу Большевишенской школы – школы моей малой родины!
Нина Михайлова (Виноградова).