В музее тверских бумажников

Я уже давно мечтала побывать в музее Каменской бумажно-картонной фабрики. Но когда приезжала в Кувшиново, каждый раз с музеем мы не совпадали. Он был закрыт.А в этот раз как будто Сезам открылся. Нас встретила удивительная женщина Светлана Евгеньевна Бессонова, возраста очень уважаемого. Но ее памяти и энергичности я не уставала изумляться на протяжении всей экскурсии.

По сути, музей – это небольшое помещение на втором этаже здания, стоящего у реки.
Окинув взглядом комнату, я легкомысленно решила, что мы уложимся в полчаса. Какое там!
Когда прошло полчаса невероятно захватывающего рассказа, пробили старинные часы. Светлана Евгеньевна деловито сообщила, что часы те самые, подлинные, принадлежавшие Юлии Михайловне Кувшиновой, что идут они с тех давних времен исправно, но вот был момент, когда приезжали телевизионщики, снимали фильм о фабрике, им надо было часы как-то повернуть, стронуть с места, и вот после этого они стали идти неправильно. Позвали часовщика, он свирепо ругался, так как часы с маятником нельзя наклонять. Но в итоге мастер эти часы починил, и они снова, как выразилась Светлана Евгеньевна, «бумкают как положено», каждые полчаса.
Пока она рассказывала нам о фабрике, о городе, о кувшиновцах, о бумаге и об исторических личностях, часы бумкали четыре раза. Два часа интереснейшего рассказа, в конце которого Светлана Евгеньевна с сожалением сказала, что поведала нам далеко не все.
И если кто-то сейчас посочувствует, что так долго пришлось стоять и слушать, скажу от всего сердца: лучше завидуйте, друзья. Это была фантастика какая-то.
Каждый экспонат не просто был визуальным воплощением какого-то исторического факта, он словно включал кадры незримого фильма, появлялись люди, их характеры, голоса, звучали смешные и трогательные истории, оживало прошлое. Светлана Евгеньевна рассказывает обо всем как очевидец. Абсолютно не сомневаешься, слушая ее, что она знала и видела красавчика и негодяя Леонтия Дубельта, которого местные жители ненавидели за жестокость и издевательства над рабочими… Что видела воочию и Юлию Михайловну Кувшинову, маленького росточка, внешности «не модельной», по выражению нашего экскурсовода, но силы духа – необыкновенной… Что помнит, как преображалось село Каменное, как прокладывали железную дорогу, как делали оберточную бумагу для сахарных голов и красили ее медным купоросом, оттого она синего цвета… Какой труднопереносимый запах стоял при обработке сырья… Как заносил учетчик в табель дебет и кредит по каждому рабочему фабрики, а тетрадь эта – табель – и сейчас лежит в музее, величиной в половину письменного стола. «Все, что получали, шло в магазин, на продукты и одежду, – говорит экскурсовод, – а куда им еще было тратить?»
Сейчас, вспоминая кусочками и вспышками этот рассказ, я испытываю примерно то же, что испытывала, наверно, Светлана Евгеньевна, которой нужно было уместить в одну экскурсию множество жизней, несколько веков и весь город целиком…
Я сейчас скажу вам факт о Каменской бумажно-картонной фабрике, который вы легко запомните на всю жизнь, хотя обычно даты запоминаются сложно. Она была основана в том году, когда родился Александр Сергеевич Пушкин. Мало того: основатель фабрики – помещик Василий Мусин-Пушкин, родственник великого поэта. Правда, тогда это была не фабрика, а небольшая мануфактура поблизости от села Каменное.
Эти факты я знала, когда ехала в музей Каменской БКФ. Знала, конечно, многое и о личности Юлии Михайловны Кувшиновой – женщине, сделавшей для фабрики и местных жителей столько, сколько не смогли все ее предшественники-мужчины.
А были они – до того, как предприятие перешло к семье Кувшиновых, – сплошь дворяне, аристократы, голубая кровь. И оттого, возможно, ни для кого из них это предприятие не стало делом всей жизни – не те масштабы… Мануфактуру даже проигрывали и выигрывали в карты, тогда это было обычной ситуацией.
Для Юлии Михайловны фабрика и город, уже после ее ухода выросший из рабочего поселка при предприятии, стали просто ее жизнью. Целиком и без остатка, так как женское счастье у нее не сложилось. В России она – единственная женщина, благодаря усилиям которой был создан город, названный в ее честь.
В Кувшинове ее эхо витает везде. Памятник на площади, большие портреты в присутственных местах. Например, в столовой гостиницы «Каменка». Это кажется логичным, ведь она вникала во все аспекты жизни людей: чем они питаются, как проводят свой досуг, есть ли возможность учиться и лечиться. Ее стараниями на кувшиновской земле появились школа, больница, баня, прачечная, библиотека… Всего не перечислить. И это все не отменяло забот о самой фабрике, которая работала как часы. Как те самые ее часы с маятником в музее, которые и сейчас идут исправно…
В музейной комнате стоит большой стол, на нем – табель, шкатулка, другие подлинные вещи, на стене – большой портрет Юлии Михайловны. «Вы думаете, она сидела за этим столом? – спрашивает нас экскурсовод Светлана Евгеньевна. – Как бы не так. Она рано утром сама, без посторонней помощи, запрягала двуколку и ехала лично проверять фабрику и все объекты, пробовала приготовленную для рабочих еду, отдавала распоряжения, вникала во все». Рядом с письменным столом, за которым она почти не сидела, в музее стоит целиком сделанная из кувшиновской бумаги скульптура девушки, изображающей Юлию Кувшинову – ту, какой она никогда в жизни не была: высокую, стройную, беззаботную. Но рядом с этой девушкой-мечтой стоят сапожки. Подлинные сапожки настоящей Юлии Кувшиновой, которая столько в них исходила и изъездила, чтоб создать и укрепить дело, которое живет и поныне.
Есть легенда, что любовь в ее жизни все же была. Что когда она задумала построить железную дорогу до Торжка, преграда возникла в том, что протяженность дороги должна была составлять не менее 100 км. А по факту расстояние было меньше. И тогда влюбленный в Юлию подрядчик провел дорогу по синусоиде, изгибами, чтоб набрать нужные километры и воплотить мечту дорогой для него женщины. Так ли это было?.. Экскурсовод Светлана Евгеньевна уверена: было именно так. Кто не верит, может взлететь и осмотреть дорогу сверху. Пассажирских перевозок по ней уже нет, но дорога жива и вокзал тоже держится.
Горько думать о том, что женщина, положившая целую жизнь на то, чтоб помогать людям, после революции потеряла все, голодала, скрывалась от расправы… и по наиболее вероятной из версий умерла в приюте, безвестная, под чужим именем. Под ним и похоронена, наверно, и оттого ее могила не найдена до сих пор.
Но имя не погибло. Его носит город.
Город, который не возник бы без нее.
Ирина Кучерова.
Фото автора.