«Дойти до самой сути…»

В литературное объединение «Тверца» поэт Роман Белов пришел сравнительно недавно, несколько лет назад. Но такое ощущение, что он был в городском поэтическом сообществе всегда. При устоявшемся шаблоне, что поэт – человек капризный, странный и не от мира сего, Роман – очень надежный человек, который всегда находится в хорошей форме, как сказали бы спортсмены, и для выступлений перед читателями, и для вдумчивой работы над стихами. Это настолько редкое свойство, что не дорожить им невозможно. Кажется, и понятие творческого застоя, когда месяцами и годами не пишутся новые стихи, Роману неведомо.

Пишет он много, и каждое стихотворение читает собратьям по перу, советуется, дорабатывает, отшлифовывает техническую сторону, ищет максимально точные образы, углубляющие смысл.В литературное объединение «Тверца» поэт Роман Белов пришел сравнительно недавно, несколько лет назад. Но такое ощущение, что он был в городском поэтическом сообществе всегда. При устоявшемся шаблоне, что поэт – человек капризный, странный и не от мира сего, Роман – очень надежный человек, который всегда находится в хорошей форме, как сказали бы спортсмены, и для выступлений перед читателями, и для вдумчивой работы над стихами. Это настолько редкое свойство, что не дорожить им невозможно. Кажется, и понятие творческого застоя, когда месяцами и годами не пишутся новые стихи, Роману неведомо. Пишет он много, и каждое стихотворение читает собратьям по перу, советуется, дорабатывает, отшлифовывает техническую сторону, ищет максимально точные образы, углубляющие смысл.
Есть искушение подумать, прочитав эти строки, что и в детстве маленький Рома был отличником во всех отношениях, и как водится, самыми любимыми для него в школе были уроки литературы. Как же иначе, если речь идет о будущем поэте. Но и здесь устоявшееся шаблонное мнение ошибется. Литература в школе будущему поэту не очень нравилась. Особенно не зашел Роману роман Горького «Мать».
– Вот не хотелось мне читать эту книгу, – рассказывает Роман. – Неинтересно было. Лежала у меня она непрочитанная, а мать периодически спрашивала: «Ну что, никак «Мать» не домучаешь?» И звучало это как-то в двух смыслах одновременно.
– Но почему было неинтересно?
– Я считаю, нам предлагали изучать не те книги, которые могут быть интересны в этом возрасте. То, что было в программе или в списках рекомендованной литературы, у меня интереса довольно часто не вызывало. Мне хотелось читать другое: больше о природе, о растительном и животном мире. Бианки, например. В программе это тоже было, но как-то мимоходом. Я вообще очень хотел бы поделиться своими мыслями о том, как формировать список книг для чтения в школе. Может быть, однажды напишу статью на эту тему, сформулирую свои предложения и буду очень рад услышать мнения педагогов, литераторов, заинтересованных людей.
Вспоминая детство и юность, Роман приходит к выводу, что во многих ситуациях человек делает выбор не в пользу своих желаний, а повинуясь обстоятельствам или желаниям близких людей. Так происходит иногда и с выбором профессии.
– Я пошел после школы в техникум и стал учиться на механика. Не потому, что осознанно выбрал для себя эту профессию, а потому, что так складывались обстоятельства, и финансовые в том числе. В техникуме платили стипендию, эти деньги были совсем не лишними в семье.
– Какие воспоминания об учебе в техникуме?
– Неоднозначные… С другими учащимися удавалось ладить не всегда, иногда доходило до конфликтов и даже драк. Но вот с классным руководителем повезло. Прекрасный педагог Александр Владимирович Куров, он преподавал у нас металловедение. С благодарностью вспоминаю его до сих пор.
Учеба в техникуме давала временную отсрочку от службы в армии, а когда обучение завершилось, Роман, как полагается, пошел служить. Службу нес в пограничных войсках, в Заполярье.
– Природа там красивая, – вспоминает Роман. – И непредсказуемая. Зимой там может хлынуть ливень, а летом снег идет…
Жизнь шла своим чередом – демобилизация, создание семьи, рождение сына Алексея, обустройство быта. И работа, работа, работа… По натуре своей Роман – труженик, таков он и в жизни, и в поэзии. Над каждым своим стихотворением работает до тех пор, пока не добьется соответствия замысла и воплощения.
– Роман, а когда было написано ваше первое стихотворение?
– В школьные годы. Помню, что шел домой после уроков и внутри зазвучали строки, стало складываться стихотворение. Интересно то, что тогда у меня не возникло желания кому-то его прочесть, поделиться. Я какое-то время, очень долгое, писал для себя. И не был уверен, что это кому-то нужно. Все изменилось, когда я стал общаться с поэтами, пришел в литературное объединение «Тверца». Когда читаешь свои стихи другим поэтам или слушаешь, как читают другие, появляется более высокая планка оценки стихов, строже начинаешь относиться к своему творчеству. Идет развитие.
– Поэты очень часто не встречают понимания в семьях, у близких людей, которые считают увлечение стихами чем-то иллюзорным, уводящим от реальности. Понимают ли вас в семье?
– Да, я часто читаю стихи сыну Алексею и благодарен ему за то, что он интересуется моим творчеством, высказывает мнение о том или ином стихотворении. Алексей, кстати, пишет стихи и сам. В творческом плане мы друг друга понимаем и поддерживаем.
Слушаю Романа и задумываюсь о том, что такое понимание – тоже итог ежедневного труда, работы души, как со стороны родителей, так и со стороны детей. Очень важную роль играет чтение, любовь к книге. В семьях, где любовь к книге объединяет всех, понимание достигается легче.
– Читать я всегда любил, – говорит Роман. – Очень нравятся басни Крылова. Джека Лондона люблю, перечитал все тома. Если говорить о книгах, которые произвели на меня большое впечатление, то это, например, работа Ленина «Материализм и эмпириокритицизм».
В этом месте нашей беседы я откладываю в сторону ручку и шутливо спрашиваю:
– Может быть, вы и «Капитал» Маркса прочли целиком?
– Конечно, – невозмутимо и совершенно серьезно отвечает Роман. – Я даже купил себе в домашнюю библиотеку эту книгу, чтобы был свой экземпляр, когда захочется перечитать.
Вот эта спокойная уверенность в голосе Романа, когда он говорит о каких-то главных, глубинных вещах, составляющих суть его души – это самое неожиданное и драгоценное в нем, как в творческом человеке… Невозможно было удержаться и не задать человеку, увлеченно читающему труды о материализме, эмпириокритицизме и роли мирового капитала, вопрос совершенно из других сфер:
– Как вы считаете, Роман, может ли любовь продолжаться долго? Или она быстро проходит и сменяется новыми увлечениями, особенно у творческих людей?
– Конечно, может, – отвечает Роман с той же серьезной невозмутимостью и абсолютной уверенностью. – Любовь может длиться всю жизнь…
Ирина КУЧЕРОВА.Биографическая справка
Роман Белов (творческий псевдоним – Арсений Луч) родился в Торжке в 1969 году. Окончил Торжокский политехникум. Стихи пишет со школьных лет. С 2023 года – член литературного объединения «Тверца». Ежегодно принимает участие в поэтическом фестивале «Каблуковская радуга», его стихи вошли в фестивальный альманах. Роман Белов – постоянный участник Пушкинского праздника в Торжке, литературного кафе «Вкусные рифмы» и других творческих встреч. Его стихи можно прочесть на страницах газет «Новоторжский вестник» и «Литературный город».***
Над суетой реальности парящий,
Свободный Дух, не ведающий норм,
Лишь языком поэтов говорящий,
В плоть облекается из стихотворных форм.В них – неземного мира отраженье,
Всплывая из глубин забытых снов,
Вдруг воплощается в изображенье,
В узор прекрасный из знакомых слов.Такое происходит только в сказке
Иль Божьей властью избранным дано –
Используя вполне земные краски,
Стать автором картины неземной.Таинственные сны, каким-то чудом,
Не оставляя в памяти следа,
Являются в ночи из ниоткуда,
С рассветом исчезая в никуда.Их удержать способны лишь поэты.
Запечатлеть, до мира донести…
Глубины сокровенной тайны этой
Обычным смертным не дано постичь.Но ты и я – бессмертные созданья.
Свободный Дух, наверное, не зря,
Нам открывает тайны мирозданья,
Над суетой реальности паря…***
Ночь развесила звезды
На кронах деревьев-гигантов.
Это скромный подарок
Взамен облетевшей листвы.
Так уж мир этот создан –
У осени нет вариантов:
Золотой полушалок
Хранит сон озябшей травы.О, деревья-гиганты!
Зачем же вы днем опустили
Горделивые главы?
Ведь осень – не ваша вина!
Ночь вам даст бриллианты
Из тонкой космической пыли –
Свою звездную славу,
Что днем никому не видна.Брошки-звезды горят.
Ветви бархатом черным одеты.
Что еще вам сумеет
Помочь до прихода весны?
А ваш прежний наряд –
Та листва, что служила вам летом –
Зимней ночью согреет
Травинок беспечные сны.***
Ночь обнимает меня,
Словно в купели купает.
Желтое око луны
Дремлет в тени облаков.
День под собой хороня,
Время мое наступает.
В бездне ночной тишины
Я раствориться готов.Капель прозрачных поток,
Будто небесная манна,
С веток деревьев летит,
Мне освежая чело.
Нежно касаются щек
Хлопья ночного тумана.
В сердце – крылатый мотив,
В мыслях легко и светло.Медленно звезд хоровод
Небо обходит дозором,
Остановившись на миг
Над охладевшей рекой.
В черное зеркало вод
Глядя распахнутым взором,
Филина слушая крик,
Я обретаю покой…***
Неведом детям друг пред другом страх.
Едва знакомы – а уже играют,
Как в зеркалах, друг друга отражают
В распахнутых искрящихся глазах.Друг к другу в детстве так легко шагнуть!
Как между полюсами на магните
Какие-то невидимые нити
От сердца к сердцу пролагают путь.Нет больше в нас той детской простоты.
Мы стали недоверчивы, ранимы…
Проложен между душами родными
Бездонный космос черной пустоты.Одно лишь средство – знаем я и ты –
Способно этот вакуум разрушить –
Стихи. Они, как нити, свяжут души
И через космос наведут мосты.***
Безухов Пьер не находил покоя,
Понять пытаясь: «Что же он такое?»
А я бы точно потерял покой,
Пойми я точно, кто же я такой.***
«Огонь смешать с водой» – мечту взлелеяв,
Ночей не спал над колбой Менделеев.
Сомненья долго мучили его,
Но водка получилась «ничего».
И снова Менделееву не спится:
– Как водку пить, но так, чтобы не спиться?