Победителей не судят

В.В. Вакуленко

В.В. Вакуленко

Наша газета продолжает новую рубрику «Афганистан: знать и помнить», которая посвящена 30-летию вывода войск СССР из Афганистана.
И сегодня мы представляем вам публикацию военнослужащего армейской авиации, участника боевых действий в Афганистане в 1986–1988гг. подполковника в отставке В.В. Вакуленко.
В феврале 2010г. Валерий Владимирович выпустил сборник воспоминаний под названием «Последняя война СССР». В книге представлены стихи и песни на афганскую тему, фотопортреты ветеранов войны в Афганистане, их очерки, посвященные событиям тех лет. Из-под пера В.В. Вакуленко вышло немало материалов, которые были посвящены личным воспоминаниям.

Мечеть в г. Мазари-Шарифе

Мечеть в г. Мазари-Шарифе

В СЕНТЯБРЕ 1987г. в Афганистане стояли теплые дни, иногда было даже очень жарко. Но стоило солнцу спрятаться за горы, становилось стыло и зябко. Рано утром 24 сентября я и мои друзья пили чай в комнате для совещаний военных советников. В это время прозвучал звонок телефона с «даур майдан» (площадки) аэродрома Дехдади авиабазы. На звонок ответил старший нашего коллектива полковник Коваленко. Разговаривая по телефону, он одновременно смотрел на меня и Бориса Петросяна. В это время в голову приходили разные мысли… И тут Л. Коваленко сообщает, что в горах на небольшой площадке в районе Файзабада (северо-западный Афганистан) произошла поломка Ми-8 афганских Военно-воздушных сил третьей вертолетной эскадрильи базы. Это случилось во время посадки. Несмотря на то, что вертолет получил значительные повреждения, радовало, что экипаж остался жив и его в данное время перебрасывают в часть на другом вертолете.
Было необходимо провести предварительный анализ сложившейся ситуации, разобраться с поломкой борта и решить, что с ним делать: либо уничтожить, либо восстановить. Вооружившись автоматами, мы поехали на стоянку эскадрильи. В кобурах – пистолеты «ТТ», у меня в кармане куртки – «лимонка». Вот и все боеприпасы.
ПО ИНФОРМАЦИИ, полученной от экипажа, выяснилось, что повреждены лопасти несущего винта вертолета, его хвостовая балка. Винтокрылая машина не опрокинулась, осталась в пределах малоразмерной площадки, на шасси. Мы даем указание подсоветным снять с другого вертолета хвостовую балку и винт в сборе с килевой, тросовую проводку его управления, лопасти несущего винта и на всякий случай – стабилизаторы. Все это нужно погрузить в вертолеты, затем собрать ремонтно-восстановительную группу, обеспечить ее инструментом и распределить по бортам.
Летим колонной из трех вертолетов на запад. Перелет сразу не задался. При подлете к Шибаргану увидели, как из приоткрытых створок грузовой кабины впереди идущего вертолета в сторону хвостового винта начала вытягиваться швартовка, которой были прикреплены ложементы под укладку лопастей. Борис Петросян передал эту информацию по радио командиру борта, и вертолет сразу начал снижаться в сторону небольшого аэродрома на окраине города. Через некоторое время машина взлетела, и перелет продолжился.
ПЛОЩАДКА, к которой мы подлетели, была на высоте около километра. На самом краю стоял вертолет без хвостовой балки. Она лежала неподалеку. То, что мы увидели, вряд ли когда-то сотрется из памяти! Спасая жизнь экипажа и пассажиров, летчик страшным ударом лопасти винта, движением ручки управления на себя до упора, срубил хвостовую балку вертолета в каком-то метре, за стыковочным узлом, где она крепилась к центральной части его фюзеляжа. Были перерублены обшивка, силовые элементы каркаса конструкции балки, стальная труба вала трансмиссии, тросы проводки управления рулевым винтом, все электрожгуты. Второй лопастью срубленная балка была таким же ударом поддета и отброшена в сторону. Были повреждены и другие лопасти. Кроме того, разрушены стабилизаторы и рулевой винт, а также обломлена антенна командной радиостанции. И все это произошло из-за ошибки молодого афганского летчика.
Во время устранения повреждений вертолета через ретранслятор к нам пробился командный пункт базы «Якуб-чор» (Якуб-четыре). Для выполнения очередного боевого задания отзывают два вертолета из состава нашей группы. Война есть война… При этом они забирают одного правого летчика из оставшейся команды летного состава на площадке. Стали делить экипажи. Так я и оказался в кресле правого летчика борта №0036. Пара вертолетов взлетела и, круто набирая высоту, скрылась в небе.
ТЕМ ВРЕМЕНЕМ восстановительные работы подходили к завершению. Осталось только отрегулировать управление хвостовым винтом, установить его, все проверить. Только после этого можно запускать двигатели. К вертолету подъехал БТР, его башню мы использовали как большую подножку для того, чтобы выполнить завершающие работы. В эту минуту как будто из-за горы вылетела длинная очередь трассирующих пуль и ушла в сторону. Площадку начали обстреливать. Работы пришлось прекратить. Всех нас видно, как на ладони. Темноты нет, было ясно, что «духи» будут стрелять в сторону вертолета, чтобы помешать специалистам, а с наступлением темноты подберутся ближе и подожгут его.
Работы почти закончились, а по площадке стали бить все чаще и точнее. Вновь бронированная машина под балкой. Несколько человек растянули чехол так, чтобы со стороны, откуда идет обстрел, не было видно работающих на башне БТР, а самое главное, освещения от фонаря.
На площадке появился командир блокпоста. Ведь площадка – зона его ответственности. Было видно, что он не верит, что сможем уйти парой. Попросили его дать команду экипажу БТР маневрировать в районе площадки, шуметь двигателями, чтобы «духи» не смогли подступиться к вертолету до окончания работ.
УСЛОВИЛИСЬ, что если все будет хорошо, то ведущим пойдет восстановленный борт. А машина, на которой мы прилетели, пойдет ведомым в левом пеленге от него. Готовим вертолеты к запуску.
В ведомой машине – в кабинах только экипаж и подсоветные (афганские специалисты). Всем понятно: если взлетим, уйдем и вытащим борт из-под носа у «духов»… Взлет…
Наблюдаем за ведущим. Он впереди и чуть ниже нас. Вдруг смотрим – впереди промелькнула яркая дорожка трассирующих пуль. Удивились, кто же может стрелять в два часа ночи? Поняли, по нам работает ДШК. Откуда пулемет по-явился в этом районе и как «духи» узнали о перелете пары, не могли понять. Видим, что вертолет, пилотируемый афганским летчиком Сами, резко накренился вправо, а затем с разворотом и потерей высоты ушел в сторону гор, в темноту. Что случилось на борту ведущего, мы не знали. Кругом были горы высотой до двух километров. Мы шли в сторону советско-афганской границы. Пора уже радиокомпасу запеленговать приводные радиостанции базы. Но его «золотая» стрелка на указателе курса вращается из стороны в сторону… Запрашиваем «даур майдан». Тихо. Запрашиваем командный пункт базы «Якуб-чор». Тихо. Борис повторяет снова и снова. Тот же результат. Нас никто не слышит…
УЖЕ ПОТОМ, когда улеглись все страсти по перелету, мы выяснили, что следующим днем после 24 сентября была пятница. На Востоке это выходной день, вот и отправились дежурные смены в семьи, уже не надеясь на то, что восстановленный вертолет взлетит и будет выполнять перелет домой…
Теперь пытаемся запеленговать приводные радиостанции и выйти на связь с вертолетной площадкой в районе Хайратона. Этот город находится у самой границы с Союзом, на южном берегу реки Аму-Дарьи. На противоположном – город Термез Узбекской ССР. Чуть северо-восточнее площадки – известный на весь мир мост, через который осуществлялся вывод советских войск из Афганистана. Но это будет почти через полтора года. А пока снова осечка…
СМОТРЮ на приборы. Стрелка указателя топливомера неумолимо отсчитывает сожженное в двигателях топливо. Бочка в грузовой кабине осушилась еще на перелете в район Файзабада. В подвесных баках осталось на донышке. Вот замигало табло, сигнализирующее о работе насоса правого бака. Бак почти пуст. Через несколько минут должен опустошиться левый бак, куда перетекут остатки топлива из правого. Выключен второй насос. Остался расходный бак. Это примерно на 30 минут полета. Еще раз становимся в круг и пытаемся определить свое местоположение. Тщетно. Внизу темнота.
На горизонте слева показались огоньки. Это освещение улиц и площадей населенных пунктов на территории Союза, северного, более высокого берега реки. Знаем, что под нами – пустыня.
СТРЕЛКА указателя топливомера легла на деление шкалы, обозначающее, что топлива в баке осталось 200 литров. Доворачиваем к востоку, в сторону Хайратона. Топлива до площадки уже не хватит. Впереди, километрах в двадцати, идет ночной бой. Надо садиться. Но вдруг афганцы, заглядывавшие в кабину, закричали: «Сарак! Сарак!» (дорога). И начали жестами показывать, что надо взлетать. Позже они обьяснили, что это «духовская» дорога и по ней ездили на ишаках и лошадях. Вновь набираем высоту… Все повторяется. Снова садимся…
К утру слышим в эфире доклад по коротковолновой радиостанции диспетчера аэропорта Мульки в Кабул о том, что ночью был потерян «Ми-ашт» (Ми-8) с двумя советниками и двенадцатью афганскими военнослужащими авиабазы Балх зоны «Север». Борис Петросян быстро выходит в эфир и с надрывом говорит: «Вертолет выполнил вынужденную посадку предположительно западнее Хайратона, все, кто был на борту, живы, необходима заправка, чтобы перегнать машину в свою точку». К большому сожалению, нас опять не услышали.
ЧЕРЕЗ некоторое время по радиостанции слышим позывные замполита «кондак сэ» (3-й эскадрильи базы) и его сообщение на командный пункт о том, что «джура» вышла в район поиска и приступила к нему. Борис хватает ларингофоны и, прижимая их к шее, работая своим позывным, кричит в эфир: «Мы слышим ваши переговоры, но не наблюдаем вас, подскажите свое место!» Захлебываясь от восторга, «комиссар» начал докладывать на базу, что вертолет, который они ищут, вышел на связь. Афганцы выскочили из кабины и побежали изо всех сил на вершины барханов в надежде увидеть искавших нас в небе…
Через несколько минут мы с Борисом через остекление кабины заметили две еле различимые точки, почти над горизонтом. Даю указание подопечным найти какие-нибудь тряпки, хворост, облить их керосином и поджечь – обозначить место расположения борта. Вертолеты встали в круг над нами, высматривая место для посадки. И вот она выполнена. Из их кабин высыпали афганские «сорбосы» (солдаты) и кольцом по вершинам барханов заняли оборону. К нам подбежал старший коллектива полковник Коваленко. Объятия, расспросы…
ЧТО КАСАЕТСЯ восстановленного вертолета… Оказывается, после распада «пары» в районе Шибаргана Сами, без связи с базой, с ее неработающими приводными радиостанциями, нашел в темноте по только ему известным ориентирам вертолетную площадку и посадил машину. Затем он по телефону поднял с постели командира базы полковника Волихана и его советника полковника Коваленко. Тот обьявил тревогу в советническом коллективе, а Волихан – на базе. Наш вертолет уже приземлился в пустыне, а на восстановленном, управляемом Сами – наш командир с замполитом коллектива носились над кишлаками, полями и «зеленкой», пытаясь обнаружить место посадки или падения потерявшегося борта, но… в противоположном от нас районе. Дело в том, что Сами доложил, что видел вспышку фюзеляжа своего ведомого во время обстрела под Шибарганом. Все предположили, что наша машина была подбита и Борис пошел на вынужденную посадку. Еще и с воздуха был обнаружен большой очаг пламени в районе вражеского кишлака Тулукан. В его зареве даже рассмотрели что-то похожее на хвостовую балку вертолета. Садиться рядом не решились…
Поисковая группа, летавшая на эвакуированной с площадки машине, полагала, что именно она исправна, а та, которую ищут, – восстановленная. Когда после окончания поисков офицеры узнали правду, то пришли в оторопь! Ведь Коваленко по линии связи Главного военного советника с КП 18-й пехотной дивизии афганской армии доложил в Кабул, что на базу не вернулся именно восстановленный борт, что было логичнее.
ПОЗЖЕ СООБЩИЛИ, что к нам летит комиссия из Кабула. В тот день я впервые в жизни писал объяснительную записку в двух экземплярах. Писал и Борис. Для этого нас развели по разным комнатам. Мы писали в этих документах правду, как все было на самом деле. Расследование длилось недолго.
Сначала, после окончания комплексного расследования инцидента, нас хотели наказать. Наверное, за то, что сильно напугали командование в Кабуле и Мазари-Шарифе. Затем все улеглось, и через несколько месяцев я узнал, что афганская сторона представила меня к награждению орденом «Звезда», а Бориса командир представил к ордену Красной Звезды. Мы эти ордена получили еще в Афганистане. Считаю, что заслуженно. За то, что угнали из-под носа «духов» вертолет, вышли победителями в интеллектуальной схватке на своеобразном ринге – небольшой площадке в горах под Файзабадом. А победителей, как известно, не судят…

http://nvestnik.ru

Запись опубликована в рубрике Uncategorized. Добавьте в закладки постоянную ссылку.